Ноя
10

Бамбук, Абака и топор




  • Дневной дозор

  • Где водятся волшебники или “Солнышко, подвези до угла”!


  • Из готовящегося цикла "Мифы и легенды Черненького озера"

    Эту собачку Аня Бычкова обрела случайно. Если мне не изменяет память, песик притерся к ее ногам на остановке общественного транспорта и взглянул в глаза так пронзительно, что не взять его на руки было просто невозможно.
    Животное оказалось вполне взрослой сукой – неопределенной, но компактной породы. За месяц она растолстела, как вокзальная буфетчица, и вовсю проявила свой пакостный характер.

    Прикасаться к себе Абака (так ее теперь звали) позволяла только Анне. К Анне же – вообще никому.
    Очевидно, это создание было в прошлой жизни крокодилом. Часами оно сидело на руках у Аньки, поскольку опускать его на землю было опасно для окружающих. И если рядом с мордой этого карликового монстра оказывалась чья-то конечность, следовал молниеносный бросок, обычно заканчивавшийся в меру обильным кровотечением.
    Все терпели собачье хамство, но только не Бамбук. Будучи уязвленным в своих лучших чувствах (всего-то – руку на девичье плечо положил), он поднял укушенный палец на уровень очков, понаблюдал с минуту, как он распухает, превращаясь в лиловую колбаску. И ткнул этим кургузым отростком в Абаку.
    – Хе! – выдохнул, как бы подчернув свой жест, Ромка, сохраняя вполне невозмутимое выражение лица.
    – Что «хе»?! – вскрикнула Анька. Она уже понимала, что это не междометие, а важное слово. Такое важное, что знать его надо всем, и особенно – Абаке.
    – Хе – это блюдо такое. Из собачатины, – продолжил Бамбук. – Стой здесь. Я за топором схожу.
    Издав негромкий высокочастотный писк, Анна прижала Абаку к груди и унеслась в лес, оставив за собой лишь шелест синего парео. Так же грациозно порхала навстречу капитану Грею Ассоль в исполнении Анастасии Вертинской. Разница в том, что дочери великого русского шансонье выпало бежать по зеленой гальке коктебельского пляжа, а Анне Бычковой – по вконец засранной лесной тропе, которую на «Мире» называют «военно-грузинской дорогой».
    Бамбук вернулся через три минуты. Топор, который он нес в правой руке, внушал уважение – тем более, Ромкины пальцы держали его топорище точно в месте боевого хвата.
    – Ну и где она? – все так же сухо спросил этот лысый мститель.
    – Убежала куда-то, – ответил я.
    – А мне похую! – заявил Бамбук еще более бесцветным голосом. – Кришна ей муж или не муж?
    – Муж.
    – Вот пусть сюда палец и кладет, – Ромка ткнул топором в чурбак, на котором мы рубили дрова, и отвернулся.
    Мне показалось, что у него подергиваются плечи. «Ишь, как разволновался, – подумал я. – Как бы и правда чего не вышло».
    Точно так же, я уверен, думали и обитатели «Киностудии».
    Они шли угоманивать Бамбука чуть ли не в полном составе. Борис, кстати, – тоже с топором.
    Сзади, на почтительном удалении, плелась Анька. Было видно, как, жутко нервничая, она гладит и гладит свою Абаку с частотой  как минимум раз в секунду. Та отказывалась понимать причины обострения хозяйской любви и лишь терпела эти ласки, выгадывая момент, чтобы еще кого-нибудь цапнуть.
    Бумбук дождался, пока это процессия молча выстроится перед ним. Потом повернулся к прибывшим.
    И лишь тут стало понятно, что его плечи тряслись не от злости, а от сдавленного смеха.

    * * *

    Потом он сказал мне, что самым сложным в той сцене было сохранить ровный голос. Надо признать, что это ему почти удалось.























  • Дневной дозор

  • Где водятся волшебники или “Солнышко, подвези до угла”!



  • Социальные сети

    Рубрики

    Последние записи