Ноя
11

Что за зверь, скажите братцы, может сам в себя забраться?




  • Заметка о счастье)))))))))))

  • Чем примечательна зима в Японии-1


  •     Осенью школьники младших классов многих школ участвовали в тестовом конкурсе «Русский Медвежонок - языкознание для всех». В конкурсном задании был парадоксальный вопрос – настоящий artifact (!), который запомнило большинство детей – «Что за зверь, скажите братцы, может сам в себя забраться?». Эту загадку придумала детский писатель Е.В. Серова. Ответ – норка. Норка влезает в норку!
        На меня этот вопрос произвел сильное впечатление, потому что он очень точно символизирует отношение к детству в нашей стране как потенциальному будущему, обитающему в мировоззренческой «норе». И вместо того, чтобы выбираться наружу, вовне, на свет, все стараются по мере сил впихнуть это наше будущее обратно – в «норку». Если развивать детей – то давайте восстановим «качественное» образование позапрошлого века прусского типа, если модернизировать обучение, то обратимся к опыту индустриальной школы первой трети века 20-го, если воспитывать нравственность и духовность – то будем «ростить» в русле средневекового мировоззрения, порожденного феодальной хозяйственной деятельностью. Нет смысла подробно описывать всю эту «норковую» деятельность. Но ее изобретательность порой производит впечатление. Изобретательность проявляется особенно ярко, если преследует корыстные цели. Так участие в конкурсе «Русский Медвежонок» платное и стоит для московских детей 48 рублей, а для участников из остальной России 40 (для зарубежных участников размер оплаты определяют национальные комитеты). Участвовали в конкурсе 2010 года 2 524 570 детей. Умножаем  40 рублей на количество участников и получаем – 100 982 800 (сто миллионов девятьсот восемьдесят тысяч с копейками)! За 30 тестовых вопросов – 100 000 000 рублей. И все довольны – дети, которые смогли чувствовать себя не полными придурками, организаторы и исполнители, получившие неплохое вознаграждение.
        Но такое циничное отношение к своим детям как своему же ближайшему будущему кажется парадоксальным. И не просто жестоким, а жутковато иррациональным.
        Но эта мировоззренческая «нора в самой себе», в которую истово влезает наша ментальность, естественно, не случайность. Одно из оснований этого явления было мной осмыслено недавно, когда я столкнулся с «норкой» непосредственно, и надо было как-то самому себе объяснить парадоксальность произошедшего. Я бы даже сказал, что мне «посчастливилось» увидеть образ не просто норы, а монументального супертехнологического отверстия – я бы сказал «врат».
        В 2010 году Череповецкий металлургический комбинат (корпорация «Северсталь») отмечал юбилей. Одним из ключевых событий социальной программы празднования явился детский творческий конкурс. А я стал одним из исполнителей этого намерения. Совместно с коллегами из Третьяковки мы провели детский конкурс и творческую мастерскую в летнем лагере под Череповцом. Для этой мастерской я разработал программу, которая предусматривала получение «на выходе» большой выставки, состоящей из металлических объектов (статичных, кинетических, звучащих), созданных детьми из «регионов присутствия Северстали» (так они себя определяют). Забыл сказать, что в момент зарождения идеи я сразу же связал этот череповецкий проект с празднованием в ГТГ 125-летия В.Татлина. Идея совместного праздника и выставки «северстальских» детей в Третьяковке всем показалась интересной. «Северсталь» вложила денег, для летней мастерской заготовили очень качественные основы для детских работ (я сделал чертежи, а на заводе сварили 20 стальных «столов» и 20 стоек для кинетических объектов). На эти основы дети устанавливали композиции (в стилистике татлинских контр-рельефов), а мы их приваривали.  Работали мы на пляже, куда однажды приехала и директор Третьяковки, Ирина Лебедева, чтобы на фоне этих объектов дать интервью о совместном проекте и готовящейся выставке…
        Выставка получилась. Мы выставили получившиеся объекты там же, в этом лагере, в корпусе старой столовой, где экспозиция выглядела настоящей конструктивистской, Татлинских времен, на фоне диагоналей опор и травяной зелени стен.
    Затем детей, участвовавших в этом уникальном и сложном проекте, поздравили на сцене пустого стадиона (что выглядело странно в тысячном лагере). На том мы и распрощались, ожидая транспортировки объектов к выставке в ГТГ.
        Но объекты не приехали. Их утилизировали – переплавили.
        Один из череповецких руководителей на естественное возмущение руководства из Москвы пошутил, но очень символично: «Что Вы переживаете? Теперь в нашей стали будет творческая энергия наших детей». Вместо виртуальной «норки» здесь мы столкнулись с реальной сталеплавильной печью, переплавляющей «творческую энергию наших детей». Эти индустриальные «врата» образ одновременно монументальный и чудовищный.
        Мы все же сделали выставку. А белыми «штандартами» с фотографиями утраченных работ, свесив их с балкона, окружили Башню Татлина.  А о своем понимании происходящего я написал небольшой текст на открытке, раздававшейся на открытии новогодней выставки в Третьяковке.

    Вот он.

    «Проект «Череповецкое время» .
        Ребята, победители творческого конкурса и авторы арт-объектов, поднявшись на сцену и оглядевшись в одиночестве, спросили меня: «Николай Львович, мы лохи?!» «Нет! — ответил я. — Вы «белые вороны». В тот момент я еще не думал о всеобъемлющем значении белого цвета для творчества Владимира Татлина.
        Цвет «ничто», цвет забвения, цвет утраты стал символом творческой судьбы этого художника, изобретателя и экспериментатора. Судьба нашего проекта, посвященного Татлину, только усилила это ощущение «белого».  А название проекта «Череповецкое время» для меня стало метафорой бесконечной воспроизводимости времени утрат. Точнее, самого понятия «времени» здесь и нет. Времени, необходимого для того, чтобы что-то совершить, времени на развитие. Здесь есть понятие цикличности, а это особое время «отсутствия времени». В цикличности нет прошлого и будущего, а есть только происходящее. Поэтому никакой ценностью прошлое и будущее здесь не обладают, они просто неразличимы, их нет».

        Естественно, всех интересовала причина такого поступка. Об этой причине можно только догадываться, хотя это была не случайность или халатность, а «большое дело» по утилизации – выставка получилась большая. Думаю, что «чужие» непонятные объекты у менеджмента Северстали вызвали неприятие, они просто не смогли пережить факт присутствия этих «некрасивых» вещей в своей жизни. И это можно понять. Но то, что эта группа взрослых так решительно взяла на себя ответственность за бесперспективность своего же будущего – своих детей – это понять нельзя, это глупо и страшно. Норка влезла в норку!
        Эти жутковатые и абсурдные проявления вызывают у меня чувство брезгливости и безнадежности. И, похоже, помочь  этим детям, загоняемым в «норку», не удастся.
        Трудно смириться с этой мыслью.















  • Заметка о счастье)))))))))))

  • Чем примечательна зима в Японии-1



  • Социальные сети

    Рубрики

    Последние записи