Ноя
10

Comingout или неожиданный выход моей сестры.




  • Чем примечательна зима в Японии-1

  • часть 4


  • Вот уже, практически, семь десятилетий все мировое сообщество в совокупности с историками мирового масштаба ломают голову над вопросом: « Куда же делся наш маленький фюрер?». А я знаю где его искать! Он живет по соседству, разделяя со мной каких-то несчастных 13 квадратных метров маленькой комнатушки, отгораживаясь от меня всевозможными шкафами, столами и другими подручными средствами домашнего интерьера. Прячась за монитором подозрительно английского ноутбука, явно доставшегося в подарок от Уинстона Черчилля, не имеющий даже намека на русский алфавит, и приглушая мою речь наушниками, одетыми на маленькие фюрерские ушки. И на протяжении некоторого времени, после моего признания о своей нетрадиционной ориентации, я слышу чаще, чем что-либо, непонятное, подозрительное английское слово, явно позаимствованное от Уинстона Черчилля: «space» , или, «мне нужен мой space», или, «не нарушай мой space». Не имея опыта общения с иностранными гражданами мирового значения, и не очень, мне долго не удавалось понять, что же от меня хотят. Но методом «тыка» в шкаф, в стол, и другие подручные средства домашнего интерьера, маленькому фюреру удалось обучить меня иностранному языку.
      И тут возникает вопрос, не мог же фюрер на протяжении всего этого времени остаться незамеченным?! Конечно, мог. Наш маленький, дорогой фюрер принял обличие моей любимой старшей сестры, и сидеть бы ему так никем не узнанным, если бы не мое огромное желание открыться родным и близким. Изменения в моей сестре произошли молниеносно. В боязни заразиться от меня столь страшным диагнозом лесбиянства, сестра, порой, по часу намывала и дезинфицировала посуду и вещи домашнего обихода. Все чаще она начала появляться передо мной в образе медицинского работника с повязкой на лице. А еще чаще стали происходить диверсионные вылазки террористического характера, на которых и прокололся наш дорогой фюрер. Сначала эти вылазки вызывали во мне смешанное чувство недоумения и возмущения. То ей срочно понадобиться ванна на три часа, то, закрывшись с мамой на кухне, проводила несанкционированные митинги и собрания с гневными речами и ксенофобными возгласами, при которых мама охала и вторила тихо в такт: « ды, ды, ды». А однажды зимним вечером фюрер рассекретился: « убери свои вещи с моего комода, товарищ лесбиянка» - послышалось вдруг. Вздрогнув от неожиданности, я посмотрела на рядом стоящую маму, она в спешке отвела глаза и вышла из комнаты. Ту ночь прорыдав до утра, я четко ощутила на себе определение  «сomingout», но так и не смогла понять, кто из нас вышел из тени, я или сестра. Наутро, взяв себя в руки, у меня состоялся долгий, объяснительный, четырех часовой разговор о лесбиянках, гомофобах,  любви и может быть еще о чем-то, но это было так давно, что я уже не помню. Помню только, что мы заключили негласный договор о ненападении, при котором я обещала никогда и никому не рассказывать, где прячется наш маленький фюрер. И до сих пор мне удавалось сдерживать свое обещание…



  • Чем примечательна зима в Японии-1

  • часть 4



  • Социальные сети

    Рубрики

    Последние записи