Ноя
11

ЛЕКАРСТВО ПРОТИВ СМЕРТИ




  • Безымянный 14983

  • Произведения Эшрефа Шемьи-заде


  • Сергей Васфилов
     

       Вчера, после очередной пятилетки политической простокваши, резко выплеснулась на улицы и площади городов нашей страны часть трудоспособного населения. Люди несли лозунги странного содержания. Вот несколько образцов: «Срочно повысить смертность!», «Если уровень смертности останется на таком смехотворном уровне, то умирать будем мы!», «Правительство - в отставку!», «Президент, мы теряем право на труд». Прохожие с удивлением читали лозунги и лихорадочно соображали: какое сегодня число? Число получалось, действительно, первое, но не апреля, а мая! Но тогда где же радостный смех, улыбки, шутки, песни, яркие наряды на демонстрантах, оптимистические лозунги, разноцветные флаги и воздушные шары? Криков в толпе было, конечно, много, но это была ругань, сочинённая лоботрясами специально для площадей и чёрных дней, которые астрологи никогда не предсказывают, боясь потерять заработок. А день сегодня, несмотря на сверкающее тёплое солнышко, действительно, казался чёрным. Это оттого, что толпа, как на подбор какого-то залихватского шутника, давно и навсегда перешедшего все возможные приличия, была одета в одежды всевозможных чёрно-серых тонов с редкими вкраплениями коричневых тонов и тёмно-фиолетовых оттенков. Даже воздушные шары над толпой колыхались чёрного цвета с ослепительно белым рисунком черепа и скрещённых костей под ним. «Уж не демонстрация ли это заслуженных пиратов бывшей советской республики, лишённых всех привилегий внезапным указом президента или постановлением правительства?» - думали, глазеющие в окна, граждане, не причастные к варварским бомбардировкам Хиросимы и Нагасаки.

       И только дотошные политологи радостно потирали упитанные, лохматые руки. Они сияли от удовольствия лицезреть эту панихидную демонстрацию на улицах и площадях страны. Они давно предупреждали президента о сегодняшних волнениях, а тот всё отшучивался. Вот и получил, как всегда результат, обратный ожидаемому. Любой из этих политологов, только краешком выпученного глаза взглянув на толпу, мог точно сказать: это бастует ритуальная отрасль нашей промышленности. Да, это они, последние утешители наших усопших тел.

       Узнав о таком бедствии, президент наспех отряхнул сон с помятых ушей и вместо праздничной рыбалки, о которой мечтал всю долгую зиму, вместо завтрака и прочих атрибутов позднего подъёма, побежал на государственную службу. В прохладной тиши кабинета он на целый час прилип к телефону, а ещё через час его кабинет заполнил представительный консилиум из ключевых чиновников государственного управления и экспертов.

       - Что случалось с нашими гробовщиками? Кто сможет внятно прояснить ситуацию? – спросил президент, когда чиновники чинно расселись вокруг стола в малом зале заседаний.

       - Я смогу, - тихо сказал абсолютно лысый политолог и встал.

       - Сидите. Мы вас слушаем, - осадил его президент и положительно оскалился, при этом страдальчески поморщившись.

       - Я давно слежу за этой ситуацией. Назад тому лет пять мои родители заболели. Сначала они, как обычно, лечились у врача нашей поликлиники, я имею в виду, конечно, не правительственную поликлинику. Врач, женщина крупная, мощная, решительная и, может быть, даже сердобольная, перепробовала на моих родителях целую гору медикаментов. В то время я удивлялся запущенности болезни моих родителей, но сейчас я склонен, в большей степени, удивляться методу поиска верного диагноза этим врачом.

       - Простите, когда умерли ваши родители? – сурово спросил президент, записывая что-то в записную книжку.

       - Они и сегодня живее всех живых! В том-то и дело! – воскликнул докладчик, а его лысина покраснела от внутреннего воодушевления.

       - Тогда я не пойму, какое отношение имеют ваши родители и их здоровье к сегодняшней архиострой ситуации на улицах нашего государства?! – удивился президент, швырнув ручку на стол.

       - Самое непосредственное! В том-то и дело, что мои родители почувствовали всю тонкость и ничтожность профессионализма врача и бросились к знахарям и хиромантам, которых в наше время стало больше, чем во всём остальном мире вместе взятом.

       - Я попрошу вас без преувеличений. Излагайте только факты. Вы же знаете, что мы готовимся к судебной реформе, а вы, как-никак, политолог. Продолжайте, пожалуйста, - отечески поправил докладчика президент, который сегодня ещё не пил кофе и потому беспокойно ёрзался на стуле.

       - Хорошо. Но ни словоблудия хиромантов, ни травки знахарей, ни карты гадалок – ничего не помогало, а болезнь всё укрепляла и укрепляла свои позиции в слабеньком организме моих родителей.

       - Послушайте, ну, сколько можно о родителях, если они до сих пор живёхоньки, а? – уже как-то плаксиво спросил президент и сурово добавил: - Я попрошу вас покороче, господин политолог.

       - У меня всё продумано. Короче нельзя. Будет непонятно. И вот по радио родители стали постоянно слышать рекламу нового лекарственного препарата под товарной кличкой «Несмертин».

       - Я бы попросил вас избегать неуместного в сегодняшней, непростой ситуации употребления жаргонных словечек. И чья эта дурацкая кличка «Несмертин»? Новая банда на территории нашего государства?

       - Простите, оговорился, это не кличка, а знак. Товарный знак, который называется «Несмертин».

       - Что за дурацкое название, когда сегодня по всей стране бастуют ритуальщики, ярые адепты смерти! – вскричал президент, которому уже давно хотелось решительных действий, а не словесных изысков экспертов.

       - В том-то и дело, что название, мягко говоря, странное, а действие потрясающее! Мои родители заняли у меня денег и сделали заказ на этот препарат. Они попринимали его какой-то месяц, и все болезни в панике покинули их организм. Они до сих пор не только не болеют, но и чувствуют себя великолепно, и постоянно оспаривают мои политические убеждения. Вы видели бы, с каким здоровым презрением они говорят мне о том, что я будто бы продался какой-то там мамоне. И это мне за моё жалкое жалование?!

       - Две тысячи долларов в месяц вы называете жалким жалованьем?! – вскричал президент и вскочил со своего места с таким шумом, что в дверях мелькнуло испуганное лицо охранника. – И это притом, что минимальная зарплата у нас пятьдесят долларов?! Я попрошу высказаться другого эксперта, а с вас достаточно, можете отдыхать.

       Другим экспертом оказался старенький, щупленький академик, заслуженный врач и по совместительству философ. Несмотря на поразительную худобу собственного тела, он оказался на удивление компетентным в вопросе о новом препарате. Свою позицию он стал излагать таким тихим голосом, что президент сразу же предложил ему перейти на новое и сесть рядом с ним.

       - Я даже сам принимаю этот препарат, - начал эксперт, усаживаясь поудобнее, очевидно, полагая затянуть собственное выступление.

       - Я попрошу вас изложить своё мнение кратко, быстро и объективно, - перебил его президент, поджав губы и откинувшись на спинку стула.

       - А я всегда краток, всегда говорю факты и только факты и ничего, кроме фактов, потому что я всю жизнь был, есть и буду учёным с мировым именем. Я, вообще-то, почётный академик нашей медицинской науки.

       Увидев, что президент поморщился и побледнел, эксперт-академик перешёл к существу обсуждаемого вопроса:

       - Итак, я на себе испытываю этот препарат, и он, действительно, действует, прекрасно. Я стал хорошо спать. У меня полностью восстановилась память. Я  чувствую себя здоровым и не собираюсь умирать. Этого благодеяния от меня ритуальщики никогда не дождутся.

       - Я же вас просил, ближе к делу. Давайте, господа, без сопливой лирики? – сухо и настораживающе тихо перебил его президент.

       - Препарат, безусловно, отличный и заслуживает почётного знака качества.

       - Вы что, господин академик, только что проснулись?! Мы платим каждому академику от медицины оклад равный окладу министра, а вы мне опять про какие-то почётные знаки качества?! У нас на дворе давно уже рынок!

       - У вас может быть, но в стране его ещё нет и в помине, - гордо парировал эксперт.

       Президент снова с шумом вскочил, снова мелькнула в двери испуганное лицо охранника. Академик медленно поднял руки вверх и конфузливо пропищал:

       - Я пошутил, господин президент. Конечно, везде рынок. Конечно, ритуальщики обнаглели, но ведь «несмертин» прекрасный и нужный для нашего народа препарат, совсем не зря распростёр он к нему свои оздоровительные руки. Массовый приём населением этого препарата привёл к снижению смертности до рекордного уровня, которого не знает ни одна даже самая развитая страна. Сегодня у нас умирают не от болезней, а от катастроф, от несчастных случаев, от неосторожности в разных местах и от естественной старости среди тех, кому за 120 лет.

       - И какой же козёл, простите, господа, за зоологизм, может быть, не к месту, изобрёл это, с позволения сказать, лекарство против смерти? – спросил президент.

       - Это  я, - скромно ответил эксперт по медицинским вопросам.

       - Так, - зловеще тихо произнёс президент. – Значит, это вам мы обязаны всеобщей забастовкой кладбищенских работников? Думать о последствиях надо, господин академик, прежде чем изобретать всякую ерунду! Все свободны, а вы, господин академик, останьтесь – будем вместе решать, как выходить из создавшегося положения.

        Когда все покинули зал, президент сказал:

       - Кому, кроме вас известен рецепт «несмертина»?

       - Никому!

       - Что ж вы его сами производите, своими руками?

       - Нет, мой внук на даче.

       - А, так ещё и внук знает?!

       - Нет, он в этом ничего не понимает. Он готовит по бумажке, в которой написано, что и как делается.

       - Значит, ему известна технология производства данного препарата? Кстати, сколько лет вашему внуку?

       - Двадцать. Он студент юридического факультета, а на технологию ему наплевать, ему нужны деньги, и он их получает.

       - Это не важно. Мы поступим так. Вас и вашего внука поселим на несколько лет в отдельный номер специальной гостиницы для особо важных персон. Рецепт и технологическое описание уничтожим. Наработанный вами препарат сожжём. Он, кстати, горит?

       - Нет.

       - Тонет?

       - Нет.

       - Тогда мы его уничтожим взрывом во время военных учений. У вас в номере будет достаточно времени, но это нужно сделать срочно. Вы создадите новый препарат, как две капли воды похожий на ваш «несмертин». Но этот препарат не должен оказывать на человека никакого действия, примерно, как вода. Им мы заменим на рынке ваш препарат. Название, конечно, сохраним старое. Думаю, что через несколько лет ситуация в стране наладиться.

       Президент, как всегда, оказался прав. Правительство срочно выделило из бюджета многомиллионные субсидии ритуальным компаниям и кладбищенским частным предпринимателям работникам в качестве компенсации за понесённые убытки из-за снижения смертности в государстве. А через несколько лет, всё вошло в норму: смертность  в стране вернулась на свой рекордный уровень и даже немного хватила через край. Кладбищенский сервис всех уровней вновь заулыбался, глядя на возрастающую доходность. Президент радовался увеличению налоговых поступлений от ритуальных корпораций. Простые граждане тоже не прогадали: снизились цены на ритуальные услуги. А по просочившимся в средства массовой информации слухам стало известно, что почётного академика и государственного эксперта-медика похоронили на центральном, государственном кладбище. Его внук от переживаний об усопшем дедушке бросил институт и ушел бомжевать. А нам с вами в нашей стране стало как-то менее тесно, не так ли?

     



  • Безымянный 14983

  • Произведения Эшрефа Шемьи-заде



  • Социальные сети

    Рубрики

    Последние записи