Ноя
10

Лишние люди




  • Лето 2010 - All These Things That I’ve Done

  • Безымянный 6685


  • С тяжелым сердцем читаю последние новости. Теракт в Домодедово — 36 погибших, около 130 раненых. В гипермаркете «ОКей» в Петербурге рухнула крыша, 17 человек пострадало, 1 погибшая. Вокруг Интерната № 4 в Павловске разгорается скандал по поводу бесчеловечного обращения с детьми. Валентина Матвиенко просит премьер-министра Путина освободить Питер от статуса исторического поселения. Опять тлеет Северный Кавказ. Медведев заявляет в Давосе, что Ходорковского посадили за дело, и призывает инвестировать в российскую экономику.

    Даже находясь за пару тысяч километров от Родины, я чуть ли не физически ощущаю тошноту от всего этого. Как-то сама собой вспомнилась якобы брошеная госпожой Тэтчер фраза о том, что «России вполне достаточно 15 миллионов человек». Подумав немного, прихожу к неутешительному выводу: судя по тому, что сейчас происходит, цифра в 15 миллионов... сильно завышена.

    Что общего между: неизвестным террористом, лишившим жизни себя и еще 36 человек (а это наверняка был гражданин России); малолетними узниками павловского детдома (даже если потом окажется, что детей кормили, это мало что изменит!); опальным «олигархом», отсиживающим свой второй — и, видимо, не последний — срок; тысячами молодых отчаявшихся дуболомов на Манежной площади?

    Я считаю, что всех этих людей объединяет их ненужность.

    Человек (а я против того, чтобы называть даже террористов «зверьем» - чтобы хотя бы начать разбираться в проблеме терроризма, надо признать, что это дело рук людей, а не демонов или инопланетян), пошедший на столь ужасный поступок, просто не нашел себе лучшего применения. Во всей нашей стране не нашлось такого человека, правительственного органа или хотя бы идеи — хоть национальной, хоть какой-нибудь — которые могли бы предложить ему что-то лучшее. Ходорковский, а вместе с ним и десятки тысяч бывших бизнесменов рангом поменьше, сидит за решеткой и шьет рукавицы; эти люди тоже оказались ненужными. Дети нулевых с отклонениями в развитии, от которых сперва отказались родители (по большей части сами ни к кому и ни к чему «не пристегнутые»), а теперь — государство (да и есть ли оно у нас вообще?), ясное дело, тоже не нужны никому! Дети «лихих девяностых» сбились в безликую, кидающую «зиги» стаю потому, что только, наверное, нигде еще они не нашли чувства нужности. Список можно продолжать до бесконечности — вымирающие деревни, переполненные тюрьмы, интернаты и дома престарелых... Неохота это признавать, но, похоже, в списке ненужных людей оказался и я сам, и множество моих друзей и знакомых; в Париже, Берлине, Кембридже, Нью-Хейвене они — мы — оказались нужнее.

    Явление для российской истории не новое, но теперь оно достигло масштабов беспрецедентных. Лет так девяносто назад не имевшим права на существование был объявлен целый класс — та самая «интеллигенция», которой кое-кто теперь советует «сбрить бороденку». Конечно, по лагерной статистике большинство-то «лишних» людей были вполне рабоче-крестьянского происхождения, да и самих работников умственного труда в основной своей массе держали в полупридушенном, но все же живом состоянии; хотя бы какая-то прослойка умных и квалифицированных людей государству была нужна. И — кстати — на фоне вот этих «бывших», «буржуев», еще сплоченнее, нужнее чувствовало себя большинство новых «хозяев жизни». За эту сплоченность была заплачена страшная цена, искалечены миллионы судеб «лишних» людей и изуродованы души десятков миллионов тех, ради кого это все затевалось — но эта сплоченность была. Наверное, за счет нее мы и смогли победить фашистов и отправить в космос первого человека. Лишних было много, но все же их было меньшинство. Теперь же все иначе — и люди бегут из страны, которой они не нужны: меньшинство — в эмиграцию, большинство, судя по демографии — прямиком в другой, надеюсь, лучший, мир.

    К сожалению, привычка делить людей на тех, у кого есть право на существование, и на всех остальных, закрепилась у нас прочно. И агрессивное желание сжить со свету (или по крайней мере посадить на «воровской», «либерастический», «коммунячный» или какой угодно еще пароход и отправить куда подальше) сохраняется в том числе и в тех, в ком оно выглядит особенно непристойно. (Оно, конечно, в ком угодно плохо выглядит, просто к некоторым формам мы еще не успели привыкнуть.) Но у нас страна большая и очень разная. И ей могут быть нужны все: и коммунисты, и либералы, и даже, страшно сказать, националисты ей тоже могут оказаться нужны. Но только чтобы такая страна у нас была, надо как-то избавиться от этого подхода; даже, наверно, не нужно национальной идеи, нужны просто условия, где бизнесмен будет иметь право быть бизнесменом, чиновник — чиновником, русский — русским, чеченец — чеченцем, коммунист — коммунистом, и никто никому не будет грызть глотку.

    Давайте, может, все лишние, которым тут нечего делать, все-таки соберемся и хотя бы попробуем построить такую страну, где лишних не будет?.. Нас с каждым годом все меньше и меньше, но миллионов сто тридцать еще есть. Терять все равно уже почти нечего.

    Впрочем, найдутся и те, кого лично я, например, в такой стране видеть не хочу. По крайней мере, на их нынешних должностях.

    P.S. Уже опубликовал это у себя в заметках, скоро должно быть в моем блоге на "Эхе Москвы".
    P.P.S. Да, я возобновил Уютненькую. Не знаю, правда, зачем.



  • Лето 2010 - All These Things That I’ve Done

  • Безымянный 6685



  • Социальные сети

    Рубрики

    Последние записи