Ноя
11

Непростая арифметика




  • Чума

  • “Полгода прошло. А толку?”– выпуск 67.


  •     Затяжка, быстрая, как ее заразительный смех. Струйка дыма весело потянулась куда-то вбок, навевая задор, а кому-то грусть и тоску. Бывает же так, сидишь, покуривая, а дымок свивается в причудливые формы, заставляя концентрироваться, устре… впрочем, речь не о сигаретах и затяжках, а о двух милых людях, сидящих в уютных стенах ставшей уже привычной кофейни.
        Здесь начиналась большая дружба, здесь было много веселых мгновений, прерываемых минутами смущения и удивления, прерывистыми репликами, вызывающими улыбку.
        Взгляните на эти улыбающиеся лица, обладатели которых столь искусно подкалывают друг друга. Чашки, салфетки, официанты и официантки – всё и вся становится инструментом, дарящим возможность в очередной раз взглянуть друг другу в глаза; в этих карих и голубых безднах таится тайна, ибо даже такие столь хорошо чувствующие юмор друг друга люди не представляют себе, о чем же в действительности думает каждый из них – это загадка – мистерия, заставляющая одного беспокойно ерзать на стуле, а другую со спокойной уверенностью вести свою игру. Это лишь один взгляд. Другая же точка зрения нарисована тонкими ресницами, взглядом исподлобья, случайным неловким движением, невзначай оброненной репликой – провокация? любопытство? интерес? Нет – правда.
        «Посчитайте, пожалуйста», – сказано, сделано. Пора топтать ноги. Будет пройдена не одна миля, перебиваемая короткими перебежками вокруг друг друга, будет много «смотри!» и «что там такое?» – «ну-ка скорее туда!». Но, как бы от того ни было грустно, с каждым шагом они приближались к прощанию. «Прощай!» – значит «прости», а мы добавим с лукавой улыбкой: «Если что было не так». И оба закивали, оба заулыбались, потому что все было хорошо.
        Говорят, время меряется часами, но они знают, что истинное время измеряется шагами, пустыми чашками кофе, зачастую недокуренными сигаретами и бесчисленным количеством смененных пепельниц, а те минуты, что некоторыми мыслью превращены в часы, вычерчиваются красивым изгибом губ и смеющихся глаз, а вовсе не тревогой или ожиданием.
        Аритмично вышагивая по улицам не притягательного города, их мысли затаились в предвкушении отдыха; спина уныло говорит своему владельцу, что готова преклониться перед любой скамейкой, а уголки рта все реже взвиваются к своим неизменных спутникам – глазам. В голове предательски проскальзывает мысль, что пора бы уже прислушаться к начавшему бунтоваться телу.
        Всё – приходит 11 – по несуразной прихоти реальности это число становится для них символом расставания.
        И только Чак Берри ритмично отбивает свой рок-н-ролл и все твердит: «Go, go, go, Johnny, go! Go! …Johnny be good!». А с другой стороны протяжным canto jondo хватают за самую душу мысли о будущем – будущем ваших открытых улыбок и смеющихся глаз, странноватых шагов («мне нужна новая походка!»), перста, указующего на что-то несуразное и смешное…
        «Quiero saber…», – вяжущий душу с хрипотцой тенор вторит агонии пальцев, скользящих по приглушенному нейлону. Понять бы, в каком направлении указывают кисти и куда тянется взгляд исподтишка… «Y conocer…».
        – 11.
        – 11.
        – Увидимся.

    ***

        Ох уж эта метафизическая тоска, ох уж эти тяжелые решения! Но они происходят. И когда ты говорил «11», ты думал, что, во-первых, увидитесь, во-вторых, все будет хорошо. Но ты оговорился, ибо сказал: «11», а потом добавил: «Навсегда». И остался в 1очестве. По привычке идешь в кофейню, где радостно плюхаешься на знакомый стул, закидываешь всегда сопровождающий тебя портфель на соседний. Поднимаешь глаза, чтобы улыбнуться, но быстро соображаешь, что напротив только пустота и из задуманной улыбки выходит ухмылка, по случаю доставшаяся официантке, уже принесшей свежий капучино.
        Кофе сопровождался никотиновыми мыслями. Ложка меланхолично соскребает со стенок чашки безвкусную пену. Он понимает: вместе с ней уходят прилипшие и въевшиеся улыбки всех тех, с кем были проведены минуты спокойствия и света именно на этом месте, с теми же чашками кофе, окружающими вас официантками, пепельницами и салфетками. Все это приобретает теперь иной смысл. Слов больше нет, только будущее – без тех, кому было сказано: «11».
        Теперь он остался 1, лишь веруя, что рядом с этой безжалостной и неказистой палочкой появится вторая, судьба которой так же пряма, как и форма, заключающая предопределенный смысл: «1» – «11» – «1». Остается ждать, пока объявится соседка, дарящая настоящее, оживляющая прошлое и превращающая эгоизм в некое подобие заботы о другом. Она придет 1. И вас будет двое – «11». А значит, 11 – неизбежно. Только теперь можно поднять голову и улыбнуться: определенность всегда радует.















  • Чума

  • “Полгода прошло. А толку?”– выпуск 67.



  • Социальные сети

    Рубрики

    Последние записи