Ноя
10

О разном и о себе, немного… - Хроника минувшей войны: 14 августа …




  • Ревельский морской батальон смерти

  • Польский тяжелый танк прорыва 45 Т Р “Emilia Plater”


  • Цугба Вахтанг 3аканович 
    Ночь с 13 на 14 августа в полку внутренних войск Респуб­лики Абхазия прошла спокойно и ничего не предвещало беды, если не считать заявление Шеварднадзе о вводе войск в Запад­ную Грузию с целью освобождения Кавсадзе и других долж­ностных лиц правительства Грузии, которые якобы удерживаются звиадистами на территории Гальского района. С постов никакой тревожной информации не поступало, в том числе с Охурейскоro. Следует сказать, что ранее, начиная с марта, ког­да стали расформировываться отдельные воинские части За­кВО, много военнослужащих и боевой техники выезжало через территорию Абхазии к новым местам дислокации. Не было ни одного факта, чтобы хоть одна военная машина проехала без проверки через наши посты. Механизм был таков - все воинские формирования останавливались на Охурейском посту, где проводился досмотр, сообщалось нам в часть о численности живой силы, количестве и виде боевой техники, номерах машин и т.д. И только после разрешения ру­ководства полка, им давалось право дальнейшего передвиже­ния. А в случае, когда вознкали сомнения, что часть оружия и боеприпасов может «пойти не по назначению» принималось решение о сопровождении их без остановки до границы Рос­сийской Федерации.
    Утром 14-го после 10 часов поступила информация о том, что колонна танков войск Госсовета Грузии продвигается по территории Абхазии к Сухуму. Находившийся в части первый зам. командира полка, полковник Гиви Камугович Агрба при­нял решение, чтобы я немедленно выехал с группой на встречу колонне. Моей задачей было создать затор на ее пути, задержать танки, чтобы в полку за это время мобилизовали силы и подняли весь личный состав по тревоге.
    Быстро получив пару ручных гранат, автомат, я вместе со старшим лейтенантом Александром Микеладзе, Михаилом Сааковым и водителем полка Науром Агрба, вооруженных таким же образом, выехал из Ачадары на выполнение задания. Наур, понимая ситуацию, жал на газ своего УАЗика, как говорится, до отказа. Последние мои слова к нему: никого не сбить и не перевернуть машину. Проскочив Красный мост и проехав железнодоровжную эстакаду по Тбилисскому шоссе, мы наткну лись на большую пробку машин на трассе.двигаться дальше практически было невозможно. Я приказал Саакову, так как он был в милицейской форме, оставить автомат, быстро пройти пешком вперед и установить причину образовавшегося затора. Минут через 10 он вернулся и доложил, что напротив турбазы им. XV съезда комсомола, где размещалея батальон грузинской гвардии Сосо Ахалая стоят в полной готовности танк, несколько БМП и БТРов и солдаты останавливают и проверяют всех, при этом лиц абхазской национальности арестовывают, надевая на них наручники, которыми бала заполнена имевшаяся у них автомашина "Скорой помощи". Я понял, что все это не к добру, что они могут в любую минуту двинуться в город. К тому моменту я еще не знал: эта колонна грузинских танков прибыла сюда с боями или обычным походным маршем. Не знал о судьбе наших резервистов, стоящих в с. Охурей, а также солдат агудзерского батальона. И только спустя несколько дней стало известно, что проникновение вглубь нашей территории в первый день более тысячи грузинских солдат и десятков единиц бронетехники стало возможным в результате коварства и обманных действий гвардейцев войск Госсовета, проявленных по отношению к шестерым солдатам смены, дежурившей тогда на Охурейском посту. Они предъявили им текст якобы существующего договора между правительствами Грузии и Абхазии о передислокации войск на территории нашей республики, а затем арестовали их и лишили средств связи. То же самое бьшо проделано ими и в Охурейском гарнизоне. Поэтому я стал выходить по рации, установленной в машине в Ачадарскую часть для переговоров с Агрба для получения от него конкретных указаний в связи со складывающейся обстановкой. Однако в эфире послышались какие-то команды на грузинском языке, треск, гул. Стало ясно, что они сели на наши частотные волны. Связист полка, рядовой Гургенидзе, дежуривший на центральной связи на Сухумской горе, принимал меня и всячески пытался связать с ответственным дежурным по части, но шум в эфире усиливался, а после происшедшего взрыва в районе телебашни голос на линии и вовсе исчез. Мне пришлось самому принимать решение о выборе позиции на случай необходимой обороны наших сил. Таким местом бьша определена эстакада. Здесь можно бьшо выгодно использовать ее сооружения, а также привлекала близость к ней лесопаркового массива на против 14-й средней школы, удобного для тактических действий и для маскировки личного состава.
    Вскоре из полка прибыло 50 солдат и офицеров, которым бьши разъяснены цели и задачи. Из технических средств к тому моменту в вашем распоряжении была только БРДМ. Что она могла сделать против тяжелого танка? Совместно с коман­дирами поразделений рассредоточили своих бойцов, которых предупредили: Огонь без команды не открывать, оружие при­менять только в случае попытки прорыва нашей обороны. В моей памяти стали мелькать лица родителей моих солдат, кото­рые, прuвожая своих сыновей на центральном призывном пун­кте говорили: «Мы доверяем вам своих сыновей, будьте строги с ними, пусть они честно охраняют свою Родину, а если что будет не так, то Вы не стесняйтесь, приглашайте нас». Я думал, что надо выстоять в этой сложной ситуации, но надо и уберечь ребят от глупой смерти.
    Водители гражданских машин, оказавшиеся. в заторе, и по­няв надвигавшуюся опасность стали стремительно выбираться из него. Тогда я приказал Науру поставить свой "УАЗ" поперек дороги, чтобы искусственно сохранить автомобильную пробку с целью временной задержки продвижения грузинской техни­ки к центру города. Но примерно через 30 - 40 минут, когда стал доносится гул грузинской тяжелой техники я распустил эту искусственную пробку, т. к. в машинах сидели женщины и дети.
    Примерно в 11 чесов 55 минут первый танк, издавая мощ­ный рев, пошел на нас. Бьшо похоже, что его экипаж специ­ально оказывал на нас психологическое давление. Подъехав к нашей БРДМ, он стал ее опрокидывать. Затем пустил из пуле­мета очередь и, отъехав назад, направил свою пушку прямо на БРДМ. Наш экипаж едва успел выскочить, как танк выстрелил по машине из пушки прямой наводкой. Вот тогда наши бойцы открыли прицельный огонь по этому танку. Однако на руках у нас было только стрелковое оружие, ручные противопехотные гранаты. Танк, раздавив нашу машину, попытался продвинуть­ся дальше, стреляя длинными очередями из крупнокалиберно­го пулемета. К этому времени подъехал полковник Агрба. Каждый из офицеров возглавил боевые группы. Нужно было контролировать не только трассу но и территорию, примыкаю­щую к морю, ул. Чанба. Нельзя не сказать о том, что в са­мый ответственный момент исчез командир нашего батальона Кайнов, который и ранее не пользовался особым уважением и доверием солдат, а здесь, когда пошел танк, он вдруг скомандо­вал личному составу строиться буквально перед танком. Вообще следует сказать, что у нас не было в достаточном количестве квалифицированных офицерских. кадров, среди тех, кто согласился продолжить службу в Абхазии из расфор­мированного так называемого 8-го полка бьшо не мало таких, от кого в свое время не смогло избавиться прежнее военное руководство. Но были и есть порядочные офицеры, которые до сих пор не жалеют своих сил, защищают Абхазию с оружием в руках. Это капитаны Малинов, Гаркин и др.
    Закиданный гранатами танк задымил и повернул обратно. Его примеру последовали направлявшиеся в нашу сторону еще две БМП. Наша горящая БРДМ и взрывающиеся в ней боепри­пасы также создавали у нападающих тягостное впечатление. Затем насryпило некоторое затишье. Но оно было недолгим. Не добившись успеха с помощью техники, около десятка грузинс­ких солдат попытались короткими перебежками проникнуть к нам, но были отброшены. Когда наступило новое затишье, пол­ковник Агрба приказал нашим отойти на Красный мост, так как в 89-м году именно здесь грузинские боевики заняли по­зиции, и это могло повториться и на этот раз. К этому момен­туу Красного моста уже находился военный комиссар Абхазии полковник Сергей Платонович Дбар, с приходом которого стали организовываться боевые группы из числа прибывших ополченцев. А я с группой солдат занялся сооружением бар­рикад в южной части Красного моста, мы подготовили сотни бутылок с зажигательной смесью. В их изготовлении большую помощь оказали находившиеся рядом с нами подростки лет 15-16. Одним из них был грузин по национальности. На мой вопрос, чем вызваны его действия (ведь то, что нами делалось, направлено против боевой техники, принадлежащей его сооте­чественникам) мальчик ответил: «Дядя, это варвары, мне стыдноо за таких грузин. Они ранили отдыхающую, которая гостила у нас дома. И потом, я родился в этом горрде. Абхазия - это и моя Родина, да и половина моих друзей, с кем я вырос, это аб­хазы. И я готов защищать свою столицу». Под одобрительные взгляды наших солдат я сказал: «Ты оказался на много чище, умнее и порядочнее многих грузинских ученых и руководите­лей. Сто лет тебе жизни!» По известным причинам имя этого юноши здесь не называю.
    Противная сторона выяснив, что в районе Красного моста созданы мощные противотанковые оборонительные сооружения, решила атаковать нас через Белый мост - чуть выше по течению Беслетки. Здесь, в начале улицы Чанба, местные жи­тели грузины убили любимца нашего полка Наура Агрба, с которым я выехал в то злополучное утро. Они были вооружены стрелковым оружием, гранатометами. Чтобы вывезти Наура с этого опасного участка, выехал наш БТР, который мог быть подорван буквально через пару секунд. Но Гиви Агрба и Виа­нор Ашба успели огнем из автоматов ранить целящегося в БТР гранатометчика. Грузинский гранатомет стал первым трофеем, из которого Вианор произвел выстрел по скоплению боевиков в доме, расположенном в начале улицы Чанба. Командир роты Валерий Делба, со свои солдатом Ремзи Цугба обнаружили не­подалеку от места взрыва еще 6 снарядов к гранатомету.
    А события на Красном мосту разворачивались следую­щим образом. Кружившие над городом грузинские вертолеты теперь уже без всякого опасения стали пролетать над нашими головами: видимо пилоты наверняка знали, что у на не было противовоздушных средств. И вот в очередной раз прошел МИ-24 - так называемый «Крокодил» - с нурсами под брюхом по направлению к зданию Верховного Совета. Сделав круг над центром города, он опять устремился в сторону наших пози­ций и нанес ракетно-бомбовый удар. Была уничтожена одна грузовая машина, заполыхал огнем частный дом напротив ки­нотеатра «Апсны». Для вертолета с бронированным днищем не страшен огонь из автоматов, но после наших дружных за­лпов по нему больше в тот день над нами он не появлялся. В ходе этого боевого эпизода несколько наших бойцов получили ранения и контузии, а у меня вдобавок лопнула еще и бара­банная перепонка. Но никто из нас в то критическое время не покинул боевых позиций.
    Перестрелка усиливалась. В близлежащих высотных зда­ниях засели грузинские снайперы и пулеметчики. Полетели в нас пули и с тыла. Группы наших солдат стали проводить вылазки по уничтожению этих групп и отдельных стрелков, Танки стали демонстративно маневрировать перед нами, но близко уже не подходили - выйдут из-за дома и назад. Мы в свою очередь стрелять из гранатомета (ввиду дальности и счи­танных к нему снарядов) не рисковали. Во время этих передвижений кто-то из ребят воскликнул: «Вон смотрите, что-то бросили из дома на танк». Глянув в би­нокль, увидели, что брошен букет цветов, на броню посыпа­лись из разных окон еще несколько штук. Такой жест гостеп­риимства по отношению к агрессору со стороны тех с кем мы жили рядом, кого считали соседями, друзьями, родственника­ми, возмутил очевидцев этой сцены не меньше, чем сам ввод войск в Абхазию.
    Вдруг один танк, под бортовым номером «150» стремитель­но стал приближаться к Белому мосту. Остановившись непо­далеку от него, направил на наши позиции дуло своей пушки и мы оказались у него на прицеле. Первый снаряд из гранато­мета был запущен в него связистом нашей группы Лаврентием Брандзия, но только после второго выстрела, произведенного командиром взвода лейтенантом Бесланом Джелия, от танка пошел густой черный дым. Танкисты успели выскочить, но были поражены огнем наших солдат. Для всех защитников го­рода это стало воодушевляющим событием. Когда рассеялся дым, Гиви Агрба с группой военнослужащих из автороты по­шел осмотреть танк. Его закопченный и покореженный вид да­вал основание полагать, что он уже никуда не годится. Решив, что это именно так Гена Аргун - командир взвода по ремонту автотехники - вместе с солдатами снял с него пулемет. Были взяты с танка и пулеметные ленты с патронами. Подошедший к тому моменту подполковник П.А. Лещук, бывший зампотех полка, предложил забрать танк, в каком бы состоянии он ни был. Группа в составе командира автороты Юры Ашуба, Гены Аргун, Вианора Ашба и бывшего танкиста Валеры Мхонджия попытались общими усилиями завести его. К большому удивлению всех двигатель был запущен, но вышло из строя управ­ление. И все же с большим трудом Ашба пригнал танк в наше распоряжение. Фактически захват этого танка явился началом создания наших бронетанковых войск. После ремонта танка он оказался очень эффктивным средством борьбы против бывших владельцев. Цвижба Беслан Андреевич.
    командира взвода Абхазской гвардии
    12 августа 1992 года командир батальона Вова Аршба дает мне приказ вести охрану СФТИ в Синопе с восьмью солдатами. Мне выдали список служащих СФТИ, которых я не должен был запускать на работу, включая и директора СФТИ Салуквадзе. С вечера того дня я расставил своих солдат по стратегическим точкам. 13 августа утром подъехал Салуквадзе с инженером и бухгалтером. Я их не допустил lIа территорию института. Уходя, он пригрозил: «Через два дня посмотрим!» Вечером прибыло руководство батальона. Я доложил о случившемся факте. Они ответили, что все нормально и уехали.
    14 августа утром подъезжает Лаша Когония, командир взвода и говорит, что сейчас выезжаем на Ингур. Я со своими солдатами сели на Лашин грузовик и поехали в Агудзеру вооружаться. Но в Агудзеру мы не попали, так как через двадцать минут мы лоб в лоб столкнулись с колонной грузинских оккупационных войск, которые нас разоружили и всех посадили в кузов. наш грузовик ехал четвертым в колонне. Впереди ехал Сосо Ахалая, возглавлявший банду местных грузин. Дислоцировалась его вооруженная группа в турбазе «ХУ съезда». Нас - пленных - завезли на территорию этой турбазы и сдали под охрану. Вскоре завели новых арестованных из нашего полка: командира роты Сергея Аршба с тридцатью бойцами. Среди них был и резервист полка Реваз Апшицба из с. Адзюбжа. Впоследствии Реваз погиб в Ахалдабской операции. Стоим мы вce в одной куче. Потом загнали в подвал одного из зданий. В подвале душно и жарко. Три дня нас там держали. Нас хо­тели два раза расстрелять грузинские солдаты, но их главарь Сосо Ахалая два раза на них орал: «Я что вас убивать сюда привел?»
    Приезжал А. Анкваб - министр ВД РА, :который вел переговоры по нашему освобождению из плена. В первый день он сумел вызволить абхазов, но гражданских. На четвертый день нас подняли на госдачу Сталина. Там нас снова охраняли аха­лаевские солдаты, не подпуская к нам госсоветовцев Грузии. Нас загнали на второй этаж. Через два часа посадили два «ПА3ика» и в сопровождении охраны отвезли в Драндскую тюрьму. Около месяца я сидел и с последней «девяткой» пленных был обменян и перевезен на российском вертолете в Гудауту. Там находился недолго. Оттуда, получив задание от командо­вания, был направлен на вертолете в штаб Восточного фронта, в г. Ткуарчал. В те дни командовал ВФ Д.Ч. Пилия. Меня на­значили начальником одной из служб штаба. Где-то месяц я прослужил в штабе и по моей просьбе был освобожден от этой должности в звании капитана и по приказу командующего, на тот период Мераба Кишмария, был назначен командиром первой роты резервного батальона,

















  • Ревельский морской батальон смерти

  • Польский тяжелый танк прорыва 45 Т Р “Emilia Plater”



  • Социальные сети

    Рубрики

    Последние записи