Ноя
11

Повелители дронов




  • Прага. Туристическая мекка.

  • Летный центр в Торжке. Ми-28Н


  • Originally posted by [info]ir_ingr at Повелители дронов

    ***

    Майк Си - пилот беспилотника, работавший в Ираке, а затем - с ноября 2009-го по май 2010года - в провинции Гильменд на юге Афганистана. О своей работе он рассказал в интервью, которое дал незадолго до окончания афганской командировки.

    Мы находимся глубоко на территории талибов, в одном из самых опасных районов страны.

    Я наблюдаю за ситуацией с высоты птичьего полета: я управляю беспилотными летательными аппаратами (БПЛА), или дронами.

    Я работаю напрямую с контингентом ИСАФ в этом районе и слежу за тем, что происходит. Беспилотники, которыми я управляю, не вооружены, они играют разведывательную роль.

    Запуск, полет и возвращение БПЛА контролируется с наземной станции, прикомандированной к определенному военному подразделению, к которому я приписан в конкретное время.

    Я не могу точно сказать, где мы находимся или куда движется наш БПЛА. Могу только сказать, что это здесь, в провинции Гильменд. Я не знаю, откуда запускаются те дроны, что находятся в Пакистане.

    Мы пытаемся понять, как живут люди, или реагируем на запросы военных, участвующих в боях или принимающих на себя огонь боевиков.

    Я наблюдаю за всем, что вызывает подозрения. Можно наблюдать часами - и ничего не происходит, а можно включиться - и тут же попасть в бой.

    Мы выискиваем признаки определенной деятельности: мужчины, ковыряющиеся в земле у дороги, мотоциклы, носящиеся туда-сюда... Чтобы распознать злоумышленников в повседневной суете, нужно быть очень бдительным.

    Оператор БПЛА координирует свои действия с офицерами, руководящими операцией. Когда мы идентифицируем цель, мы следуем за ней, передаем информацию командованию и продолжаем слежку.
    А военные анализируют ситуацию и принимают решение о том, как поступать дальше.

    Это кошки-мышки. Это не как в кино, когда видишь: ага, что-то происходит, и сразу - бабах! Ты ждешь, пытаешься понять, кто что делает, передаешь информацию, ты в воздухе, но не ты принимаешь решения.

    Что делает эту работу трудной - то, что невозможно с ходу отделить группу простых людей, занимающихся простыми делами, от вооруженной группировки. Это партизанщина: ты имеешь дело с противников, одетым в цивильное.

    Трудно сказать, кто из них талиб. Я уверен, там есть боевики, но общество здесь устроено так, что сегодня ты с талибами, а завтра - с кем-то еще.

    Их задача - смешаться с местными. Талибы используют местные общины, чтобы играть с нами в прятки. До тех пор, пока они не начнут стрелять по нашим, невозможно определить их цели.

    В соответствии с правилами ведения боя, только в этот момент можно точно решить, что это враг.

    И даже если враждебный элемент определен, как только он бросает оружие, появляется риск сопутствующих потерь, жертв среди мирных жителей. И максимум что могут делать тогда военные - это просить разрешения на обыск домов и лагерей.

    Когда враг складывает оружие, у тебя уже нет предлога для нанесения по нему удара.

    Границы того, что мы можем делать и чего не можем, определяются, в конце концов, правилами ведения боя. Чтобы сократить жертвы среди мирных жителей, войска не могут открывать огонь до тех пор, пока сами не оказываются под обстрелом.

    Куда проще, когда они по нам стреляют. Но они, наверное, тоже знают эти правила. На самом деле я считаю, что они очень хорошо пользуются правилами ведения боя, чтобы защититься от нас, - и часто уходят невредимыми. Это происходит довольно часто.



  • Прага. Туристическая мекка.

  • Летный центр в Торжке. Ми-28Н



  • Социальные сети

    Рубрики

    Последние записи