Ноя
10

публикуется впервые




  • Наша Раса. В 1983 году впервые в мире ребёнку пришили обе ноги

  • Первая любовь….


  • Не хочется надоедать и без того утомленным декабрьским петербургским солнцем посетителям моей странички нудными ностальгическими сагами, но, с другой стороны, коли уж начала журнал, то надобно чего-то писать.
    Тем более, что повод у меня есть. Решила оставить здесь маленький кусочек воспоминаний о времени,когда мне было лет 5-6. Ленинград был тогда совсем другой, и еще можно было в таком юном возрасте одной и без мобильника бегать из квартиры своих родителей в гости к дедушке и бабушке, живущих через 2 большие остановки. (Кусочек этот - зарисовка дедовской квартиры- был написан несколько лет назад и уж давно залежался в пыли hard-disk'a). А посвящаю этот кусочек памяти своему деду Соломону- журналисту ЛЕН ТАСС, который покинул этот мир ровно год назад. Его могила находится в Ашдоде, на земле предков, и мне ее предстоит еще посетить...

    (Все чаще посещает мысль о том, что мы стареем, и все, что остается о былых ( и зачастую лучших!) временах - это память. Иногда жутко хочется вернуться в прошлое, ну просто ужасно хочется. Честно. Машина времени не изобретена, но, слава Б-гу, есть память ( пока!).И самое удивительное, можно откопать в памяти, совсем без усилий, такие душистые, свеженькие, игривые картинки детства. И с деталями.
    Обязательно надо все записывать. Рекомендую. ( Хотя сама ничего не пишу). Еще дед, помню, говорил- "записывай все, пиши в стол". И действительно, даже голословный ежедневник с банальными каракулями про что купить, позвонить, встретиться и тп - по истечении своего срока ГОДности уже становится историческим документом.)

    ***
    ‘’Бабушка, дай покурить’’, - сказала я и быстро выхватила дымящую сигарету из рук бабушки Тамары, задумчиво смотрящей вниз... ( Так уж повелось, что одна из моих бабушек постояно курила! И я тогда обожгла себе палец)...
    Квартира находилась на первом этаже и это всегда необыкновенно действовало на меня. Сердце замирало от волнения при одной мысли, что можно было с улицы позвать дедушку и прямо через окно залезть в квартиру. К тому же во дворе стояла маленькая горка, которая прекрасно виднелась из окна. Когда я каталась, то всегда была на виду у взрослых. На улице была еще наша собственная вещь ( предмет гордости): маленький деревянный ящик-холодильник, прикрепленный снаружи к окну кухни.
    Звук дверного звонка напоминал старый бронзовый тяжелый колокольчик.
    Вхожу в квартиру -зеркало всегда было за спиной, одежда вешалась на деревянную вешалку в коридоре между кухней и прихожей.
    Бегу в большую комнату, слева мелькают книжки, устилающие всю стену. Пахнет едой и страницами давно не открывавшихся книг ( кстати собрание сочинений Марка Твена и Детская Энциклопедия до сих пор благоухают этим запахом).
    Первое и всегда одно и то же впечатление: всего МНОГО, но не хватает места . Много вещей, всяких-всяких, лежащих не на своих местах. Вечно спотыкаешься о шнур торшера, протянутый по полу, пианино вот уже сколько лет мелодично фальшивит, в зеркальном круге буфета- непонятные рыбы смотрят открытыми ртами и застыли хрустальные лебеди.
    Маленькие деревянные коробочки в русском стиле для ниток и пуговиц,.. но пуговицы лежат где угодно, только не в них. Коробочки прячут ‘’раковые шейки’’ и ‘’карамельки’’. Каждый раз с трепетом открываешь их и роешься в надежде найти монетку. Помню в первый раз накопила денег (ура!) и решила купить (сама! на свои! собственные!) шоколад и жвачку. Это было подобно самому таинственному из всех захватывающих и самому захватывающему из всех таинственных путешествий до магазина с последующим приобретением выше названных продуктов. ( Помню два ни с чем не сравнимых ощущения: купить самостоятельно, донести до дома и угостить родных и самый первый вкус только что засунутого в рот свежего еще в липкой пудре советского апельсинового пластика).
    ‘’Моя родословная’’- так называлось домашнее сочинение, которое я готовила в 3-ем классе специально для учиельницы Людмилы Васильевны. А печатал его дедушка на голубой пишущей машинке.
    ‘’Дедушка, как это ты так быстро печатаешь!?’’...
    ‘’...Я родилась в родильном доме № 13...’’,- сочиняли я и дедушка, и большие пальцы стучали по клавишам…
    В письменном столе стояли книги, но их было трудно достать , так как надо было втиснуться между окном и столом, и изогнувшись каким-то образом, открыть стеклянные дверцы шкафика, находившегося на противоположной стороне стола. («Хорошо -бы мне тоже столько книг...или лучше стол?..»
    Стол был таинственный. Это потому, что он мог запираться на ключи. Золотые стершиеся ключики с треугольными головками, которых имелось всего один или два, так как остальные валялись где- нибудь в другом месте.
    В верхних выдвигающихся ящиках можно было всегда найти жвачку, чистую бумагу, чернильные ленты, затерянные ключи от этого же стола, ручки и прочая всячина. Когда стол надоедал , и уже скучно было по -взрослому сидеть за широким столом на высоком кресле, болтая ногами не глядя нажимать пожелтевшие кнопки и заворожено пялиться как палочки, ударяя по бумаге оставляют на ней черную букву, можно было переходить к трельяжу.
    Чего только не было в этом трельяже. Вещи, вещи, вещи – мелкие и по-больше, лежащие друг за дружкой , друг на дружке и еще кое-как сбоку.
    Комната, выходившая в прихожую, была вообще другим миром для меня. Там глаза разбегались в три стороны и порой было не ясно стены-ли подпирают вещи или вещи подпирают стены. По узкому проходику надо было идти очень осторожно, чтобы не задеть ничего в серванте. Любимое занятие здесь - находить старые лаки для ногтей, которые мне очень нравились. Но надо отметить, что мне , как очень опытному копальщику, хватало сил и терпения додержаться аж до самого окна. От него в глубину, а вернее в обратную сторону начинался стеллаж с книжками, а также коробками, игрушками, фотографиями, украшениями, журналами, тряпочками , конфетами и побитой фарфоровой куклой.
    Кровать стояла с другой стороны- очень старая широкая и темная. Мне говорили: здесь жила БАБУШКА.
    Комната эта была совершенно особая. Она была ...старинная. Все в ней было какое-то старинное, много старше чем я, темнее, глубже и тише. В комнате пахло как-то по-особому , скорее залежавшимися вещами и старой мебелью. Она была наиболее привлекательна для меня.
    Однажды я осталась ночевать здесь. Это было ‘’здоровское’’, как мы тогда говорили, и удивительное событие ( особенно когда каждый день живешь с родителями и совершенно нигде , кроме собственной кровати, не ночуешь!) . Меня положили в дальней комнате на кровать рядом с дедушкиным столом. Под ноги подсунули одеяло и вообще подвернули его под меня как конверт, чтобы было теплее, уютней и менее страшно, потому что мало ли что может померещиться в темноте. Дедушка занавесил окна малиновой занавеской и сел на кровать рассказывать мне сказку Андерсена ‘’Русалочка’’.
    Самое непонятное было то, когда Русалка потеряла голос и, не умея говорить, как-то сказала принцу, что любит его. Фраза была вроде такой: ‘’ Глаза Русалочки сами сказали, что любят принца’’. -‘’Как это- я не понимаю?’ ’,- примерно так спросила я. То, как в тот вечер дедушка наглядно, но немного странно, показывал как Русалка делала глазами, запомнилось мне на всю жизнь.
    Невероятно сладко и чуточку грустно засыпать в столь непривычном, незнакомом месте. В новой рубашке, пахнущей стиркой, на другой подушке и под другим одеялом. Вдыхая другие холодноватые запахи, пялясь в незнакомую темноту и медленно соскальзывая в немного тревожный сон под звуки говорящего в соседней комнате телевизора.
    Помню я как-то убрала в кухне все. На меня что-то нашло, и я навела там такую чистоту, что в кухне сразу стало в два раза больше места. Потом мне еще приблизительно день необходимо было слышать восторженные возгласы похвалы и одобрения этого героического поступка, исполненного хозяйственностью. А дедушке и бабушке - подавно меньше, чтобы вернуть кухне первоначальный вид.
    Подметала я шваброй с дырочкой на кончике, в которую была продета маленькая веревка. Иногда я заходила в ванну, чтобы помыть руки или набрать воды. И каждый раз в углу синим глазиком пыхала старая колонка, шум которой особенно умиротворяюще действует по вечерам, когда хочется спать. Желтая ванна закрывалась клеенчатой занавеской. В ванне было всегда немного холодно. Иногда веяло сыростью и газетами.
    Еще до меня здесь жил кот, рыжий и, по рассказам, умный. Но он когда-то давно ушел и больше уже никогда не возвращался...
    ***




























  • Наша Раса. В 1983 году впервые в мире ребёнку пришили обе ноги

  • Первая любовь….



  • Социальные сети

    Рубрики

    Последние записи