Ноя
11

Стори




  • Алгебра Гармонии

  • Что для вас - истина?


  • Она плыла со всей пьяной-пьянеющей-непьющей толпой, безбилетная даже на этой несуществующей лимонной подводной лодке, пробегающей по разводящемуся мосту океанских течений. Это почти Желтая Стрела - только ближе к бесконечному фарсу. Сродни первому полету в космос, но в обратную сторону.

    Она говорила маленькой заплаканной танцовщице, что не все восклицательные предложения оканчиваются значком факториала. А где-то далеко есть тот, кому в ней понравятся не только выбрасывающиеся в такт музыки ноги. Отвечала, что все здесь происходящее - воображаемо-выдуманный фарс не выявленного хозяина.

    В это же время с эпатажных гостей начинали слоями спадать их вычурно-разноцветно-несуразные одеяния, обнажая лоснящуюся шерсть, превращая их в мокрых котов, бездумно разбивающих круглые иллюминаторы, цепочкой опоясывающие бальный зал.
    Рядом с одуревшим капитаном сидела Истина и направляла его, как и всех остальных, на риф.

    Для тех, кто потерял нить или же просто все пропустил.)
    Сеньор ходил такой важный - в ультрамариновом смокинге, дымящий причудливо изогнутой (кажется, в форме скрипичного ключа) трубкой. Я танцевала в лиловом платье с узором из полупрозрачных рыбок с кем-то в костюме панды и с золотистым колпаком, от него пахло медовыми пряниками и сахарной пудрой. А мой спутник блуждал среди лиан фиалкового цвета и пытался найти Истину.
    Космический оркестр играл блюз, пела лилипуточка в ярких перьях, а вместо перкуссий и барабанов - хлопали створками мидии и устрицы, которые периодически выплевывали жемчужные бусы прямо на шеи дамам. Над дверью то и дело, уже порядком уставая, звенели лазоревые колокольчики - в нашу гавань заходили корабли, прибывали все новые и новые гости.
    На борту лимонной подводной лодки как всегда было приятное общество.

    С господином с мармеладными глазами и с шоколадными волосами мы скользили по красному паркету также гладко, как наше судно по волнам. Этот фокстрот был настолько тягучим, что, казалось, волочился за каблуками. В коридоре толпились мадамы в шикарных шубах на рыбьем меху и их кавалеры в начищенных штиблетах, а на их запонках сидели ярко-зеленые светлячки. За столиками упивались прохладой и коктейлями цвета берлинской лазури, говорили о том, о сем и совсем не об этом.
    Истина сидела рядом с атомным реактором и нервно теребила длиннющую сигариллу, дымящуюся в пальцах. Казалась такой одинокой, но в то же время неприкосновенной. И, может, даже неприкасаемой.

    Вдохнув последний раз и сразу выдохнувшись после подвижного джайва под музыку человека с фамилией астронавта, я откланялась и покинула своего партнера из диснеевского мультика. Он забавно подпрыгивал в такт моим шагам - может, потому, что был совсем воздушный-образный-голограммный. За столиками по-прежнему пили розовое шампанское, субмарина все так же бороздила просторы нашей родины или уже не совсем - ну, да не суть важно.
    Сидя на подоконнике иллюминатора (вокруг которого толпились завистливые рыбки-клоунессы, анемоны и страшные, как крокодилы, аллигаторы) с юной особой из смежной галактики, мы ели ежевичное суфле с какао-бобами и рассуждали на вселенские темы. Сделав финт ушами и, видимо, поклонившись таким образом, к нам подошел конгрессмен отсоединенного штата - обеспеченный сапиенс, но с мозгом, аккуратно вырезанном из пробкового дерева, владелец совершенно бесполезного в наших краях дорогущего вертолета. Еле сдерживая смех, мы щелкнули пальцами и растворились.

    Истина была - как в сериале про двух вечно бегающих агентов - is out there (то ли "где-то рядом", то ли "где-то там" - переводчики,
    впрочем, как и я, так и не пришли к общему мнению).

    После десятков вздорных па под ручку с девицами со вздернутыми носиками (ничего не подозревавшими о скромности его портмоне и происхождения) он пришел в себя, затем зарулил к себе - в каюту предпоследнего класса с одним-единственным (и неповторимым в своей непочтенной старости) потрепанным абажуром. И было не совсем ясно - кто больше бился: он в истерике, раскидывая бумажные салфетки, или истерика в нем, дергая за сосудики и слезные канальцы. Было катастрофически тяжело создавать иллюзию успешности, отдавая в своей собственной разумной канцелярии отчет о том, что художества его худы ровно настолько, насколько требуют штопки карманы.
    Истина, безучастно несчастная, сидела, ссутулившись, опираясь локтем о колено, за стенкой.

    В холле трясущийся в похоти монах в пропитанной спиртом рясе, забыв всякий стыд и, видимо, неплохо вспомнивший срам, приставал к стройненькой, как амфора, дочке торговца античными вазами и прочими полыми емкостями.
    Вечер близился к своему алогичному завершению, гости были достаточно расслаблены, чтобы додуматься не покидать движущийся лимонный агрегат из рудных агломератов.

    Где-то недалеко от Марианской впадины бороздила наша субмарина.
    Боярин в богатом кафтане сходу сочинял и тут же выведывал самые_страшные_тайны, которые, естественно, нельзя_никому_говорить и еще только_тссс.
    Истина дремала в грузовом отсеке, заваленная чемоданами и саквояжами вояжеров. Ей почему-то снились космические корабли с комическими героями на борту: и Ч. в своем котелке, отбивающий чечетку, и Кертис с Леммоном*.
    Заплаканная девчушка в платье с заплатками бегала между столиков, поминутно воздевая руки к лимонному потолку. Она искала то ли своих пьяных родителей, то ли счастье.

    Она плыла со всей пьяной-пьянеющей-непьющей толпой, безбилетная даже на этой несуществующей лимонной подводной лодке, пробегающей по разводящемуся мосту океанских течений. Это почти Желтая Стрела - только ближе к бесконечному фарсу. Сродни первому полету в космос, но в обратную сторону.

    Она говорила маленькой рыдающей танцовщице, что не все восклицательные предложения оканчиваются значком факториала. А где-то далеко есть тот, кому в ней понравятся не только выбрасывающиеся в такт музыки ноги. Отвечала, что все здесь происходящее - воображаемо-выдуманный фарс не выявленного хозяина.

    В это же время с эпатажных гостей начинали слоями спадать их вычурно-разноцветно-несуразные одеяния, обнажая лоснящуюся шерсть, превращая их в мокрых котов, бездумно разбивающих круглые иллюминаторы, цепочкой опоясывающие бальный зал.
    Рядом с одуревшим капитаном сидела Истина и направляла его, как и всех остальных, на риф.















  • Алгебра Гармонии

  • Что для вас - истина?



  • Социальные сети

    Рубрики

    Последние записи