Ноя
11

“Телеграф” 29 апреля 2005 года




  • Произведения Эшрефа Шемьи-заде

  • Лето 2010 - All These Things That I’ve Done


  •  

    В   начало

    Публикации

     

     

     

     

    газета  "Телеграф"

    29  апреля  2005  года

     

     

     

     

                                           

     

     

     

     

    "Нынешний  век  человека  не  любит"

     

     

     

    Олег  Погудин  противопоставляет  жестокости  мира  нежность  и  искренность  своих  песен

     

     

     

    Его  называют  "Серебряным  голосом  России",  хотя  сам  артист  немножко  стесняется  этого  эпитета.  При  внешней  мягкости,  даже  незащищённости  он  очень  твёрд  в  своих  убеждениях  и  необыкновенно  серьёзно  относится  к  своему  творчеству.

     

     

                                   Песня  сердца

     

     

    – Олег, Вам удалось найти свою дорожку к сердцам людей. Это не так просто сделать…

     

    – Я не ищу каких-то особых путей ни в искусстве, ни в общении с людьми, а действую, скорее, от сердца, или, если актёрским языком говорить, по вдохновению. И всё это совсем не рационально, рассудок включается потом.

     

    – Романсы, которые Вы исполняете – это актёрский жанр?

     

    – По образованию я драматический актёр и даже проработал в БДТ почти три года именно актёром. И пока учился, а потом работал, всё время слышал споры, чего больше в артисте – актёра или певца. Чего больше в пении конкретного артиста, мне кажется, определять скучно. Если артист талантлив, если ему есть что сказать, зритель, как правило, забывает, кто перед ним – актёр или певец.

     

    – Ваш родной Питер – это же не простой город:  его воспринимают, с одной стороны, как высокодуховный, с другой – называют "криминальной столицей России". И в этом диапазоне он дышит в течение последних  10  лет.

     

    – Вы знаете, всё это ведь внешне. То, как дышит Петербург, знает только Петербург и те, кто в нём живёт. А название "криминальная столица" – это, простите за такой термин, эпоха  попсы, мне иначе это не назвать, это всё равно что "Фабрика звёзд" на национальном Первом канале за деньги налогоплательщиков. Отношения мои с Петербургом иного порядка. Я ощущаю себя частью этого города. И буду ли я в Риге, в Москве, в Стокгольме или в Париже, Петербург всё равно существует внутри меня. И в последнее время я уверен, что и без меня Петербург существовать не может, как и без фактически каждого своего жителя. Есть между нами связь какая-то очень крепкая, очень серьёзная.

     

     

                          ДОСЬЕ

     

    Олег  Погудин  родился  в  Ленинграде  в  1968  г.  В  11  лет  стал  солистом  Детского  хора  Ленинградского  радио  и  телевидения.  В  1990  г.  с  отличием  закончил  Ленинградский  государственный  институт  театра,  музыки  и  кинематографии  им.  Н. К. Черкасова.  В  1990 – 1993  гг. – актёр  Санкт-Петербургского  АБДТ  им. Горького.  В  1991  г.  выходит  первый  диск  Олега  Погудина  "Звезда  Любви".  В  1997  г.  артист  был  удостоен  звания  "Глас  Ангельский  России"  и  награды  "Ангел  Трубящий".  В  1999  г.  стал  лауреатом  Царскосельской  художественной  премии  "За  постижение  души  русского  романса".

     

     

     

                                          Корни

     

     

    –  Родители хотели, чтобы Вы шли в театральный институт?

     

    – Они были тогда совсем молодыми  (да и сейчас достаточно молоды)  и дали мне абсолютную свободу действий, за что я им очень признателен. Зато родители родителей были в очень серьёзном напряжении.

     

    –  Чего же им хотелось?

     

    – Чего-нибудь, что может кормить мужчину в дальнейшей жизни. Дедушки оба – военные, а бабушки – учительницы. Такой классический вариант советской семьи.

     

    –  Вы хорошо знаете историю своей семьи?

     

    – Благодаря доброхотам из рязанского музея я знаю историю своей семьи до середины  XVIII  столетия. В вятском архиве, откуда вся моя семья родом  (Погудиных пол-Вятки практически),  документы заканчиваются серединой  XVIII  века. Все мои предки – крестьяне. Но поскольку крестьяне не крепостные, а так называемые черносошные, фамилия сохранилась.

     

    – Фамилия Ваша музыкальная…

     

    – Гудок – это музыкальный инструмент, а погудка – это  песня  в волжских диалектах. То, что Погудины практически все в семье поющие, – это правда. В том числе и профессиональные певцы на протяжении достаточно большого исторического промежутка. Сейчас профессиональных артистов мало;  собственно говоря, обученных немало, а работающих на сцене только двое – я и мой двоюродный дядя, который работает в Новгородской филармонии.

     

     

                          История  сделала  виток

     

     

    – Вы поёте много песен из репертуара Вертинского. Это сознательный выбор?

     

    – Меня не интересует Вертинский-артист. Меня интересует Вертинский-личность в истории. Что фантастически здорово, притягивающе и очаровательно в Вертинском – это нежный, даже какой-то утончённый образ, который был вынужден существовать в страшных, грубых, жестоких исторических реалиях. И он не только не ломается – он преодолевает эту историю именно за счёт своей нежности. Это поразительно, парадоксально, а парадокс всегда соседствует с настоящим, гениальным искусством. Вертинский – не гениальный артист, он достаточно слабый музыкант и композитор, он далеко не великий поэт, хотя у него есть удачные стихи, но  явление  "Вертинский"  в конкретных исторических событиях больше, чем сам Вертинский. Меня это интересует, и это я выношу на сцену, и это интересует сейчас людей, потому что, в принципе, обстоятельства изменились не сильно:  они изменились, по счастью, внешне – то есть не убивают людей на улицах ради идеи. Но то, что век жестокий, то, что век человека не любит, что человеческой душе век нынешний не оставляет никакого места, что торжествует пошлость и брюхо – это факт. И в этой ситуации опять же нежность и утончённость вроде бы беззащитны, но именно они преодолевают эти внешние обстоятельства. Поскольку всё-таки душа человека всегда стремится в правде, к любви, к счастью. А в сытом брюхе и в пошлости счастья нет.

     

    – Важна для Вас финансовая составляющая творчества?

     

    – Я не могу сказать, что мне абсолютно всё равно, во что я одет и где я живу, но я всё-таки отношусь к этому достаточно просто, чтобы не забывать, что это не главное. Всё равно дороже и важнее человека ничего не бывает. Вот то, что мне необходимо и что купить невозможно, – это любовь и дружба.

     

     

                               Я  не  безгрешен

     

     

    –  Что доставляет Вам удовольствие в обычной жизни?

     

    – Полежать на песочке, особенно где-нибудь на Средиземном море. Или чашка кофе, только вовремя:  когда это нужно и в хорошем месте. И я получаю колоссальное, категорическое удовольствие от своей работы. Это счастье для артиста – когда то, что он делает на сцене, востребовано людьми, когда он получает от этого настоящее удовлетворение, когда в этом присутствует полная его самореализация и когда это ещё позволяет жить безбедно. С точки зрения артистической жизни, это – счастье.

     

    –   Какая черта в человеке Вас мгновенно цепляет?

     

    – Не знаю. Это вдохновение. Есть внезапное сердечное расположение или антипатия  (кстати, они могут быть совершенно неоправданными).  Все жизненные встречи, как счастливые, так и несчастные, были в моей жизни случайны – вернее, они казались случайными.

     

    –  Сильно расстраиваетесь, если человек подводит?

     

    – Очень! До ярости, до слёз, до уныния. Но и сам я не безгрешен…

     

    –   И как, выходите из собственного греха?

     

    – Приходится. Если честно относиться к ситуации, всегда получится. Может, не сегодня, может, через год, через  10  лет. Когда-нибудь всё разрешится – лишь бы я был честным.

     

     

     

     

    Записала

    Юлия  ЗАЙЦЕВА

     

     

     

     

    В   начало

    Публикации

     

     

     

     


  • Произведения Эшрефа Шемьи-заде

  • Лето 2010 - All These Things That I’ve Done



  • Социальные сети

    Рубрики

    Последние записи