Ноя
11

Воспоминания о Бадаевских складах




  • Браконьеры стригут родину под ноль

  • Ревельский морской батальон смерти


  • Позавчерашний постинг навеял на меня воспоминания... В общем, ведь были некие районы города, с обитанием в которых я расставался без особого сожаления. Ну вот, например, Гражданка... более того, меня визиты туда частенько просто раздражают ныне. Или вот -- Бадаевские склады.

    Название, на первый взгляд, совершенно невыразительное: подумаешь, ну что -- склады и склады... но для каждого ленинградца эти слова -- более чем топоним. Для многих блокадников наступивший вскоре после полной блокады Ленинграда голод -- ассоциировался именно с пожаром на Бадаевских складах. После войны их территория пустовала, потом к 1970 году продовольственные склады в этом месте были заново отстроены... В январе и ноябре 2006 года там опять был пожар. В январе 2007 года там появился я. :)

    Наша фирма решила там снимать офис, потому что офис в бизнес-центре на Менделеевской улице был нашей небольшой конторе не по карману. Собственно, нашей конторе много было не по карману: например, выплачивать сотрудникам зарплату, ну и т.п. Работать становилось тоскливо. Тем более, что работать впроголодь вообще малореально: эффективность труда снижается, а семьи же кусок хлеба не станешь отнимать?... Но все же я там работал: потому что чувствовал, что все во многом держалось лично на мне, и чувство ответственности не давало мне махнуть рукой и уйти... хотя я делал робкие попытки.

    Ездить же каждый день на Фрунзенскую мне совершенно не хотелось, ведь офис на Меделеевской был в 5 минутах ходьбы от моего дома... Здесь же нужно было ездить на метро: а как в условиях невыплачиваемой зарплаты ездить на метро? У начальства денег просить (к слову, именно так оно и было)? Но, в общем, поцыкал я зубом, и стал ездить каждый день на работу на Бадаевские склады.

    Впечатление от них было плачевное: последствия пожара были видны невооруженным взглядом, везде стояли горелы бараки, среди этих обугленных бывших складских помещений бегали стаи диких собачек, по дороге, уходившей куда-то к Новодевичьему кладбищу ездили туда-сюда большегрузные фуры... Надо сказать, что по этой дороге я так и не сходил: в Новодевичий монастырь я добирался по Киевской и Московскому, делая приличный крюк. Однако перспектива оказаться непонятно где среди гастарбайтеров меня совершенно невпечатляла. Я даже для очистки совести рассмотрел этот участок на картах Google, и подумал, что наверное там забор и все равно не пройдешь.

    Район вокруг Бадаевских складов, надо сказать, довольно хмурый... На севере -- Обводный канал и промзона от него; на юг -- Новодевичий монастырь и промзона, на восток -- промзона и Витебская линия железной дороги; на запад -- опять же промзона и Варшавская линия ж.д. В общем, и сами Бадаевские склады -- часть той же большой промзоны на южном берегу Обводного канала, внутри которой есть некие живые оазисы: Московский проспект, жилые дома на Киевской, Смоленской, Заозерной и других нелюдных улицах... Конечно, в целом, райончик мрачный; но мне не было в нем мрачно... совсем рядом был Новодевичий монастырь, трамвайный парк №1, бывший грузовой трамвайный парк им. Красуцкого, железнодорожная товарная станция Бадаевская... и в целом мрачность и опасность сиих мест навивали на меня некий романтизм. Все-таки, места эти были типично петербургские... Этим местам, в общем, была свойственна определенная живописность и художественность, выразительность промышленно-городских пейзажей: много старых зданий (в том числе, промышленных) -- старые железнодорожные мосты, проходные дворы. Лишь Московский со своей сталинской застройкой немного выбивался -- но на нем вообще шла жизнь; по нему носились круглые сутки машины; тогда как в остальных местах, в целом, было тихо.

    На работе дела не шли... Правда, мне и дизайнеру выделили отдельную комнату: у нас были очень комфортные рабочие места, мне никто со спины не заглядывал в монитор. Но при всем этом на работе дела не шли. Денег не было. Причем, я был в менее затруднительном положении, чем наш дизайнер: он набрал долгов, денег не было; а когда нет денег -- нет любви нет абсолютно никакого желания работать. Ходишь на работу скорее по инерции... Просто потому что бросить это, и никуда, может быть, вообще не ходить -- как-то страшно. Конечно, мне тогда нужно было поступить не по-обломовски, а просто уволиться... Но, возможно, провиденциально я этого не сделал: чтобы попасть работать туда, где и ныне труждаюсь... И вот сидели мы с дизайнером друг напротив друга: разговаривали за жизнь, моя музыка орала из моих колонок на весь офис, под влиянием тоски оба подсели на какой-то дореволюционный романс "Что взгрустнулося тебе"... кончался он такими словами: "Господи, как скучно жить, хоть бы застрелиться, что ли!"... а под окнами ездили фуры, замерзал и таял лед, и шла обыкновенная (по нынешним времена) петербургская зима.

    Красиво было тех местах, когда выходило редкое петербургское солнце. Оно по-весеннему ярко светило, и все вокруг, казалось, оживало... и старые дома, с облупившейся краской, и редкие в тех местах деревья. Бадаевские склады -- невысокие, и поэтому небо над ними было просторное, наполенное свежим зимне-весенним холодным воздухом. Помню, однажды шел пешком от Бадаев до автовокзала на Обводном: прошел по Киевской до Витебской железной дорого, потом по Боровой, потом по Обводному... по Боровой вообще было идти страшновато. Слева -- железнодорожное депо, какие-то непонятные люди бредут навстречу тебе, дома-призраки; но это был Петербург -- поэтому и получить в глаз было не так страшно, хотя и не хотелось (потом бы утешал себя: ну, нечего было по Боровой шляться)...

    Не могу сказать, что тоскую сильно по тем местам: расстался я с ними легко... Может быть, когда-нибудь Господь приведет меня туда снова, и тогда я буду грустить, потому что те места изменятся до неузнаваемости: не будет больше этого огроменного лабиринта под тяжелым овальным небом, затерянного ветхих доходных домов. И петербургские школьники, читая о начале блокады и страшном пожаре, зарево которого было видно даже от Политехнического института, не смогут понять, где это и что было. На территории Бадаевских складов собираются возвести кучу бизнес-центров и т.п. Действительно, с точки зрения пользы и прибыли Бадаевские склады со сгоревшими бараками вряд ли кому-нибудь нужны, особенно почти в центре города. Но дело все в том, что Петербург никогда не был городом для стяжателей: у него другая, поэтическая или даже шизофреническая стать. Те, кто пытается сейчас на костях Петербурга что-либо стяжать, -- его безусловно убивают, вбивая еще один толстый гвоздь в неотесанные доски гроба, в котором лежит еще живое тело... Но Петербург восстанет! Я верю.



  • Браконьеры стригут родину под ноль

  • Ревельский морской батальон смерти



  • Социальные сети

    Рубрики

    Последние записи