Ноя
10

юбилей




  • По поводу новых форматов музыки

  • Нелегкая сисадмина


  • "На днях компакт-диск, он же CD отметил свое 25-летие.

    Давно дело было. Меломаны побогаче слушали виниловые диски, сдувая с них пылинки. Народ попроще предпочитал компакт-кассеты. С них, во-первых, пылинки можно было не сдувать. А во-вторых, они были маленькими (вставил в кассетный магнитофон и пошел по улице девчонок соблазнять) и на них можно было делать запись несколько раз.

    Но в недрах корпораций с 1979 года велась секретная работа по созданию первого цифрового носителя - компакт-диска (Compact Disc). Придумали все умельцы с Philips, потом они объединили усилия с Sony. И вот на свет появился маленький плоский диск, на который можно было записать аж 78 минут музыки. Говорят, на этом настоял вице-президент Sony, чтобы слушать свою любимую 9-ю симфонию Бетховена.

    Это было хорошее изобретение. Компакт-диск в отличие от его старшего винилового брата не боялся пыли, лазерный луч не царапал его поверхность. В нем в отличие от кассеты не было механических частей. Наконец, он просто потрясающе звучал. Конечно, многие тут же объявили цифровой звук бездушным, плоским и вообще мертвым и поклялись, что ни за какие деньги не сменят свои вертушки на CD-проигрыватели. Но потом все-таки сменили.

    Сначала компакт-диски выходили маленькими тиражами и, можно сказать, в порядке эксперимента. Но когда альбом группы Dire Straits - Brothers In Arms разошелся миллионным тиражом именно в новом формате, стало ясно: компакт-диск победил.

    Его, правда, продолжали атаковать, изобретая новые форматы, но они не прижились (например, система цифровой кассеты DAT).

    Главным недостатком CD было то, что на него нельзя было записывать музыку в домашних условиях. Но и эту проблему решили, создав сначала CD-R (записываемый компакт-диск), а потом и CD-RW (запись можно было делать многократно).

    Тут же, естественно, стало ясно, что как средство борьбы с аудиопиратами компакт-диск себя не оправдал: при наличии оборудования копировать CD оказалось проще, чем кассеты.

    Сейчас для компакт-диска настали трудные времена. Интернет во всем виноват, будь он неладен. И маленькие MP3-плейеры, в которых можно собрать целую фонотеку. Но умирать CD будет еще долго. Во-первых, до сих пор еще не умер винил. А во-вторых, есть люди, которые говорят, что ни за что на свете на променяют свой CD-проигрыватель на бездушный, холодный MP3-плейер."


  • По поводу новых форматов музыки

  • Нелегкая сисадмина



  • Ноя
    10

    Юбилей




  • Маленький Николя.

  • Милые кости


  • Я убрал  бутылки и сел к  столу. Бледный  луч солнца, проникавший через
    окно,  освещал мои  руки.  Странное  чувство  испытываешь  все-таки  в  день
    рождения, даже если никакого значения не придаешь  ему. Тридцать лет... Было
    время, когда мне казалось, что я никак  не доживу до двадцати,  так хотелось
    поскорее стать взрослым. А потом...
         Я вытащил из ящика листок почтовой бумаги  и стал вспоминать.  Детство,
    школа... Все это так далеко ушло,  словно никогда и не было. 
    Я  вытащил из  кармана сигарету. Собственно говоря, я  мог  быть вполне
    доволен. Жилось мне  неплохо, я  имел  работу,  был силен,  вынослив и,  как
    говорится, находился в добром здравии; но все  же лучше было не  раздумывать
    слишком  много.  Особенно наедине  с  собой. И по  вечерам. 

         Заскрипели ворота. Я разорвал листок  с датами своей жизни и бросил его
    под стол в корзинку.  Дверь распахнулась.  На  пороге  стоял  Готтфрид Ленц,
    худой,  высокий,  с копной волос цвета  соломы и  носом,  который, вероятно,
    предназначался  для совершенно другого человека. Следом за ним вошел Кестер.
    Ленц встал передо мной;
         --  Робби!  --  заорал  он.  --  Старый обжора!  Встать  и  стоять  как
    полагается! Твои начальники желают говорить с тобой!
         --  Господи  боже мой,  --  я  поднялся. --  А  я надеялся,  что  вы не
    вспомните... Сжальтесь надо мной, ребята!
         --  Ишь  чего захотел!  -- Готтфрид положил  на стол  пакет, в  котором
    что-то звякнуло.
         --   Робби!  Кто   первым  повстречался  тебе  сегодня  утром?  Я  стал
    вспоминать...
         -- Танцующая старуха!
         -- Святой Моисей!  Какое дурное предзнаменование!  Но  оно  подходит  к
    твоему гороскопу. Я вчера его  составил. Ты родился  под  знаком Стрельца и,
    следовательно,  непостоянен,  колеблешься  как тростник  на  ветру,  на тебя
    воздействуют какие-то подозрительные листригоны Сатурна, а в атом году еще и
    Юпитер.  И  поскольку  Отто и я заменяем тебе отца и мать, я вручаю тебе для
    начала  некое средство защиты.  Прими  этот амулет! Правнучка  инков однажды
    подарила  мне  его.  У  нее  была  голубая  кровь,  плоскостопие,  вши и дар
    предвидения. "Белокожий чужестранец, -- сказала она мне. -- Его носили цари,
    в нем  заключены  силы Солнца, Луны и Земли, не говоря уже  о  прочих мелких
    планетах.  Дай серебряный  доллар на водку  и можешь носить его".  Чтобы  не
    прерывалась эстафета счастья, передаю амулет тебе. Он будет  охранять тебя и
    обратит в  бегство враждебного Юпитера, -- Ленц повесил мне на шею маленькую
    черную  фигурку на  тонкой цепочке.  -- Так! Это против несчастий,  грозящих
    свыше. А против повседневных бед  -- вот  подарок Отто! Шесть  бутылок рома,
    который вдвое старше тебя самого!
         Развернув  пакет,  Ленц  поставил  бутылки  одну  за  другой  на  стол,
    освещенный утренним солнцем. Они отливали янтарем.
         -- Чудесное зрелище, -- сказал я. -- Где ты их раздобыл, Отто?
         Кестер засмеялся:
         --  Это была  хитрая штука.  Долго рассказывать. Но лучше скажи, как ты
    себя чувствуешь? Как тридцатилетний?
         Я отмахнулся:
         -- Так,  будто мне  шестнадцать  и  пятьдесят  лет одновременно. Ничего
    особенного.
         -- И это ты называешь "ничего особенного"? -- возразил Ленц. -- Да ведь
    лучшего  не может быть. Это значит, что ты властно покорил время и проживешь
    две жизни.
         Кестер поглядел на меня.
         -- Оставь  его,  Готтфрид,  -- сказал  он.  --  Дни  рождения  тягостно
    отражаются на душевном состоянии. Особенно с утра. Он еще отойдет.
         Ленц прищурился:
         -- Чем  меньше  человек  заботится  о  своем  душевном  состоянии,  тем
    большего он стоит, Робби. Это тебя хоть немного утешает?
         -- Нет,  -- сказал я, -- совсем не утешает. Если человек чего-то стоит,
    -- он уже только памятник самому себе. А по-моему, это утомительно и скучно.
         -- Отто, послушай, он философствует, -- сказал Ленц, -- и  значит,  уже
    спасен. Роковая минута  прошла! Та роковая  минута  дня рождения,  когда сам
    себе пристально  смотришь  в  глаза и замечаешь, какой  ты  жалкий цыпленок.

    Даже тут специально перечитала начало "Трех товарищей". В который раз представила яблочно-зеленое небо над Берлином, где я никогда не была.

    Итак - как будто мне шестнадцать и пятьдесят одновременно? Нет. Ровно тридцать. Ни больше, ни меньше.
    Интересно. Уж теперь не придется мне вспоминать, когда доктор неожиданно спрашивает "сколько вам полных лет" - двадцать девять мне лет, или двадцать восемь. :) Нет уж, все. Четвертую десятку разменяла...

    В последнее время опять обострился хронический вопрос - какого хрена я тут делаю, на этой работе? :)
































































  • Маленький Николя.

  • Милые кости



  • Социальные сети

    Рубрики

    Последние записи